Из роддома в морг. Врачи подменили умершей органы, чтобы скрыть свою халатность

Врачи в Волгограде после смерти беременной женщины подменили её печень на мужскую, чтобы скрыть настоящий диагноз. Об этом передает "Лайф".

Над небом Волгограда самолёт пронизывает облака, оставляя характерный след. Маленькая девочка провожает его взглядом и обращается к отцу, стоящему рядом:

— Моя мама — фея, она живёт на небе. Папочка, а самолёт не заберёт мою маму?

Арам Мачкалян не отвечает дочери — ему тяжело вспоминать жену и обстоятельства её смерти.

Это не врачи, а нелюди

 В январе 2017-го 27-летняя Елена попала в больницу с температурой. Врачи несколько дней мотали беременную из больницы в больницу. Всё это время у девушки шло маточное кровотечение, её мучили боли в груди и животе. Но медики во всех трёх учреждениях неизменно ставили ОРВИ.

 Сначала умер малыш. Елену в состоянии комы отправили в областной центр, где она скончалась. По словам родственников девушки, чтобы выгородить врачей, патологоанатомы подменили печень девушки на мужскую и поставили диагноз "аутоиммунный гепатит". Если бы не настойчивая борьба супруга погибшей, которую он ведёт сквозь неугасающую боль, об этом никто бы так и не узнал. А самое пугающее, что этот случай в Волгограде не единичный.

— Я не знаю, как рассказать дочери о смерти мамы, — Арам Мачкалян смотрит на белокурую девушку, улыбающуюся с фотографии в рамке с чёрной лентой. — Насте тогда 2,5 года было, но она хорошо помнит маму. Говорит, что скучает, постоянно про неё спрашивает. Вот мы ей и сказали, что наша мама — фея, живёт на небе. И теперь она говорит: "Я тоже на небо хочу". Сейчас Насте почти четыре. Думаю, лет в пять возьму с собой, сходим на могилу, расскажу всё.

 Счастливые супруги ждали второго ребёнка, сына. Елена была на восьмом месяце беременности, анализы получали хорошие, осложнений не было. Но вечером 9 января у девушки поднялась температура до 37. Обеспокоенный Арам вызвал скорую. Врач посоветовал выпить парацетамол и уехал. На следующий день температура повысилась, и Арам настоял на госпитализации. Скорая увезла девушку из Волгограда в горбольницу № 2 соседнего города — Волжского.

 — Это 30 км от нашего дома, поясняет Арам. — Я, конечно, удивился. Но они пояснили, что по приказу руководства всех рожениц с такими симптомами направляют туда.

 В больнице у Елены началось маточное кровотечение, врачи диагностировали угрозу преждевременных родов и отслойку плаценты. Девушку увезли в областной перинатальный центр № 1, который находится в Волжском. Там сделали УЗИ и отправили девушку обратно во вторую горбольницу.

 — Сказали, иди лечи свой грипп и возвращайся к нам рожать, — Арам делает паузу. Внешне он держит спокойствие — это потом узнаёшь, что за такой мужской выдержкой скрывается затяжная депрессия и недели бессонных ночей, за которые Арам разобрался в сложных врачебных диагнозах, запутанных терминах и в итоге нашёл множество несостыковок:

— И потом мы по документам уже выяснили, что на тот момент маточное кровотечение длилось 12 часов, Лена была уже в стадии родов. Её ни при каких условиях нельзя было увозить из перинатального центра.

 Но тогда Арам, конечно, не знал о критическом состоянии супруги. Елену из перинатального центра снова увезли в больницу, и там врачи округлили глаза. Сделали анализы и повезли обратно в перинатальный центр. Рожать. Супруг всё это время находился рядом.

 В перинатальном центре девушку завезли в реанимацию и долго не выходили к родным. Через знакомых Араму вскоре сообщили, что жена родила мальчика.

— Со мной был товарищ, он там начал уже друзьям звонить, поздравлять, радоваться. Но честно — радости почему-то никакой не ощущалось. Было какое-то шестое чувство, что что-то не в порядке.

 В час ночи медсестра сообщила Араму, что ребёнок родился мертвым, а Елена в тяжёлом состоянии. На просьбу скорбящего отца выдать тело младенца, чтобы похоронить, ответили отказом.

 — Это не ребёнок — это плод, мне говорили. А какой плод — он уже сформировавшийся младенец! Я хотел предать его земле, как полагается, — говорит Арам. — Пять дней мне не давали тело, пока просто до скандала не дошло.

 После смерти малыша главврач перинатального центра Александр Бухтин сказал родным о необходимости перевода Елены в областную больницу. Настоятельно попросил подписать перевод девушки из перинатального центра.

 — Ей отрезали матку, удалили все родовые пути. Моя супруга потеряла четыре литра 100 граммов крови на операционном столе, — с комком в горле говорит Арам.

 — Это сейчас мы понимаем, что везде был обман. Понятно, что увозили её, чтобы материнскую смертность спрятать, — с горечью вздыхает отец Елены Николай Симко. И почти неслышно добавляет: — Им нужно было, чтобы она там, в перинатальном центре, не умерла. Статистику им не испортила.

Рядом сидит мама погибшей Надежда Семко и приглядывает за играющей неподалёку внучкой. Женщина сквозь слёзы добавляет:

— Вроде же доверяешь врачам. Тем более думали, что простуда — разве ж это опасно... Люди, которые там работают, просто нелюди.

 Спустя полгода главврач Александр Бухтин в хвалебном сюжете регионального ТВ скажет: "Главное для нас — относиться к нашим пациенткам, как к своим родным. Относиться к ним так, как к своим жёнам, к своим сёстрам".

 Подмена диагнозов

 Елена Мачкалян умерла в реанимации Волгоградской областной больницы, куда её отправили из перинатального центра. В заключении волгоградских медиков в качестве причины смерти указали аутоиммунный гепатит. Документ подписал целый консилиум волгоградских врачей, которые почему-то не указали при этом факт беременности. Для того чтобы подтвердить врачебный диагноз о хроническом заболевании (в этом случае смерть роженицы можно списать на тяжёлую болезнь, а не халатность врачей), патологоанатомы, как утверждает муж погибшей, уничтожили вирусологию Елены и пытались скрыть истинные причины смерти.

 Однако независимая экспертиза, которую провели родные Елены, диагноз волгоградских врачей опровергла. Эксперты пришли к выводу, что причиной смерти Елены стала гнойная пневмония.

 Санитары Елена Груздева и Алексей Шигобаев, которые работали в тот день на вскрытии, рассказали, что руководство патологоанатомического центра приказало уничтожить все взятые на экспертизу образцы.

— Заведующая ровно через неделю сказала, что по указанию главного врача материалы Мачкалян надо утилизировать, — утверждают они.

 Груздева и Шигобаев стали свидетелями по делу о смерти девушки и подмене органов. Сразу после их показаний руководство сделало всё, чтобы они уволились. Но брать грех на душу и прикрывать чужие ошибки они просто не смогли. Остальные же их коллеги, теперь уже бывшие, дали совершенно другие показания — в пользу своего начальника.

 Бывшие санитары рассказали о давлении, которое на них оказывают — не только руководство патологоанатомического центра, но даже следователи, которые ведут дело.

 — Я сказал следователю, что на меня оказывает давление главврач, — говорит Шигобаев. — Что если я не дам показания такие, какие хочет главврач, мои условия работы ухудшатся. На что следователь ответил: "Это никак не является частью данного дела и меня не интересует".

После показаний Шигобаева его перевели из санитаров в уборщики.

 — Следователь вызвал меня и предложил позвонить главврачу, чтобы тот объяснил мне, "как нужно себя вести". Я сказала, что звонить не буду, — рассказывает Елена Груздева.

 Санитары остаются одними из ключевых свидетелей. Их показания в числе прочего легли в основу доказательной базы по делу о смерти Елены Мачкалян и подмене печени.

 — В настоящее время в СК по Волгоградской области находится уголовное дело по факту подмены печени супруги Арама Мачкаляна на печень неизвестного мужчины, — говорит адвокат Ольга Забелова.

 Главного патологоанатома Волгограда Вадима Колченко, который руководил процессом, задержали в мае этого года и посадили в СИЗО. Но по другому делу — за взятку. Подмена печени — это уже дополнительный эпизод, по которому Колченко проходит как подозреваемый. Впрочем, отсидел в СИЗО патологоанатом недолго. 13 июля мужчину выпустили под домашний арест.

 Ещё одна смерть

 - В нашем городе все друг друга прикрывают, — утверждают родственники другой погибшей роженицы, Анны Давыдовой. — Все врачи, все патологоанатомы.

 Трагические истории Елены Мачкалян и Анны Давыдовой во многом схожи. Тот же патологоанатом и первоначальный диагноз ОРВИ.

 Пятилетний сын Евгения Давыдова с упорством поворачивает ключи в замочной скважине. Рядом папа подсказывает, как нужно, учит самостоятельности. Теперь они остались вдвоём, без любимой жены и мамы, в ипотечной квартире, куда ещё полгода назад так радостно заезжали втроём, ожидая прибавления в семье. Тогда Анна была на девятом месяце беременности.

— Так получилось, что нашли мы друг друга. Прям вот отражение в зеркале — всё можешь ему сказать и доверить. Здесь то же самое было, — голос Евгения срывается, нестерпимая боль выходит наружу, и мужчина резко выходит из комнаты. Сын не должен видеть его слез.

24 февраля этого года у Анны Давыдовой поднялась температура. Через два дня она должна была ложиться в роддом, подходил срок родов. Муж вызвал скорую, но госпитализировать её не стали. Тогда муж собрал жену и сам отвёз в роддом № 5.

 — У неё ОРВИ было. "Иди домой, лечись", — ей сказали, — вспоминает Евгений. — Она сказала, что у неё низ живота болит. Тогда врач ей провела КТГ, и только после этого положили.

 Вечером Анна сообщила мужу, что ушла рожать. Это было её последнее сообщение. Позже врачи сообщат Евгению, что ребёнок умер, а Аня в очень тяжёлом состоянии. Евгений всё ещё надеялся, что врачи смогут спасти его жену. Но этого не произошло.

Внятного объяснения, что произошло с Аней, родные не получили.

 — По моему мнению, они протянули время. Нужно было раньше диагностировать и раньше делать кесарево. Там праздники были, 23 февраля. Я считаю, что это напрямую связано, — говорит брат погибшей Владимир Бочкарёв.

В роддоме сутки не могли остановить кровотечение, после чего девушку перевели в реанимацию больницы № 25. Но к тому моменту она потеряла три литра крови и вскоре скончалась.

 Родным сообщили, что в связи с инфекцией открылся ДВС-синдром (нарушение свёртывания крови).

 — Со справкой о смерти непонятная ситуация. Первоначальное свидетельство нам дали — там были одни диагнозы: ОРВИ, грипп под вопросом. Окончательное медзаключение было сделано в патанатомии, на руки нам его не дали, — показывает документы муж Ани. — Тут очень много нюансов. Я считаю, идёт прямое сокрытие. Факты напрямую указывают, что документация первичная, которая была, — поддельная, но следователи на это смотрят сквозь пальцы.

Родные инициировали проверку действий врачей, обращались в Минздрав, в федеральный СК и прокуратуру. Уголовное дело завели по статье 109 ("Причинение смерти по неосторожности"). Обвиняемых нет, все врачи, как и в деле Елены Мачкалян, проходят свидетелями.

 — Вижу только одно: уголовное дело в конце просто закроют, никто не понесёт ответственности, — говорит брат Ани. — У каждого врача есть своё кладбище. Вот они работали там вчетвером — они и сейчас дают показания один в один, как под копирку.

 Но такой расклад родных не устраивает. Муж погибшей Ани добавляет:

 — У меня много знакомых, кто в подобную ситуацию попал. Получает непонятное заключение патанатомии и на этом успокаивается. Некоторые просто разбиваются об эту стену: ходи туда-сюда, принеси то, не знаю что. Иногда самому так тяжело, что не хочется ничего делать. Но у меня выхода нет другого. У меня смысл жизни отобрали, — и мужчина снова уходит, чтобы ни мы, ни камера не увидели его слез.

 Омбудсмен поневоле

 Всех пострадавших Арам хочет собрать и написать петицию с требованием ужесточить наказание для врачей. Мужчина в каком-то роде сам стал омбудсменом из народа. К нему за помощью теперь обращаются десятки пострадавших, с которыми он делится горьким опытом и разъясняет юридические тонкости.

 После трагедии с его супругой Арам Мачкалян год складировал пачки пустых отписок из разных ведомств, но руки не опускал. Смог привлечь журналистов и создать резонанс вокруг дела. Добился в итоге личного приёма у главы Следственного комитета Александра Бастрыкина.

 Дело о гибели Елены передали в Нижний Новгород следователям из центрального аппарата, махинациями с подменой печени по-прежнему занимаются волгоградские следователи.

— К сожалению, реального срока наказания по данным категориям не предусмотрено, — говорит адвокат Арама Ольга Забелова. — Ни в 109-й ("Причинение смерти по неосторожности". — Прим.), ни в 293-й статье ("Халатность". — Прим.,) ни в 292-й ("Служебный подлог". — Прим.) реального наказания не будет. Там штрафы. Практика судебная показывает, что никто из врачей не был наказан реально. Пора, наверное, принимать жёсткие меры.

— Я понимаю, что своими действиями не верну ни жену, ни ребёнка, — говорит Арам, стоя у двух могил, одна из которых совсем крохотная, с надписью "Младенец Роман Арамович Мачкалян". — Но если рано или поздно такая же девочка, как моя жена, попадёт в перинатальный центр, врачи лишний раз подумают, стоит или не стоит что-то делать, и будет спасена жизнь мамочки или ребёнка — значит, не зря всё это было сделано.

Подписка

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить